ЧУМА

ЧУМА
Внимание! Ограничения по возрасту на почтение романа: 16+

Покажи мне людей, уверенных в завтрашнем дне
Нарисуй мне портреты погибших на этом пути.
Покажи мне того, кто выжил один из полка
Но кто-то должен стать дверью
А кто-то замком, а кто-то ключом от замка.
Земля. Небо.
Между Землей и Небом — Война!
И где бы ты ни был
Что б ты ни делал —
Между Землей и Небом — Война!
Где-то есть люди, для которых есть день и есть ночь.
Где-то есть люди, у которых есть сын и есть дочь.
Где-то есть люди, для которых теорема верна.
Но кто-то станет стеной, а кто-то плечом
Под которым дрогнет стена.
(Виктор Цой)

Роман Чума французского писателя Альбера КамюСравнение, конечно не очень удачное, но не могу от него отделаться. Новости из Италии похожи на фронтовые сводки. Идут упорные бои, количество раненых и погибших, красная линия(линия фронта) все ближе и ближе…
 
Во времена моей молодости знаковым именем для меня было имя Альбера Камю. Помню, как впервые я услышал о нем на лекции по «Научному атеизму», причем,примерно в, таком контексте: «Сегодня, нельзя считать себя интеллигентным человеком не прочитав книги Альбера Камю». Преподавателя этого мы очень уважали и потому я не мучился вопросом — почему? Я мучился тем, где мне достать его книги, на дворе был последний год правления Брежнева. Впрочем, книга была всего лишь одна, чудом вышедшая на излете оттепели и я ее смог купить на черном рынке за приличные деньги. Знакомство с Камю пришлось на мои 20 лет, когда я вполне оставаясь атеистом под влиянием Достоевского я был мучим «проклятыми вопросами» и потому свидетельство Камю о смысле существования, отыскиваемом посреди бессмыслицы сущего было очень кстати. Камю удалось заразить меня, беспечного советского студента, тревогой. Причем, тревогой , в том смысле, как он это понимал.
 
«Тревога — это легкое отвращение перед будущим» («Чума»).
 
В последствии, с помощью Достоевского и Евангелия, я вполне справился с этим отвращением, а вот сейчас иногда ловлю себя, на том что тревога, если не возвращается, то как-то опять напоминает о себе.
 
И потому, мне очень захотелось перечитать роман, потрясший меня в молодости — «Чума» Альбера Камю (1947 г.) Ровно через 10 лет Камю станет лауреатом Нобелевской премии по литературе.
 
На первых же страницах романа мы встречаем мысли очень актуальные, именно, сегодня.

«…Стихийное бедствие и на самом деле вещь довольно обычная, но верится в него с трудом, даже когда оно обрушится на вашу голову. В мире всегда была чума, всегда была война. И однако ж, и чума и война, какправило, заставали людей врасплох. И доктора Риэ, как и наших сограждан, чума застала врасплох, и поэтому давайте постараемся понять его колебания, И постараемся также понять, почему он молчал, переходя от беспокойства к надежде. Когда разражается война, люди обычно говорят: «Ну, это не может продлиться долго, слишком это глупо». И действительно, война — это и впрямь слишком глупо, что, впрочем, не мешает ей длиться долго. Вообще-то глупость — вещь чрезвычайно стойкая, это нетрудно заметить, если не думать все время только о себе. В этом отношении наши сограждане вели себя, как и все люди, — они думали о себе, то есть были в этом смысле гуманистами: они не верили в бич Божий. Стихийное бедствие не по мерке человеку, потому-то и считается, что бедствие — это нечто ирреальное, что оно-де дурной сон, который скоро пройдет. Но не сон кончается, а от одного дурного сна к другому кончаются люди, и в первую очередь гуманисты, потому что они пренебрегают мерами предосторожности. В этом отношении наши сограждане были повинны не больше других людей, просто они забыли о скромности и полагали, что для них еще все возможно, тем самым предполагая, что стихийные бедствия невозможны. Они по-прежнему делали дела, готовились к путешествиям и имели свои собственные мнения. Как же могли они поверить в чуму, которая разом отменяет будущее, все поездки и споры? Они считали себя свободными, но никто никогда не будет свободен, пока существуют бедствия».

А заканчивается роман словами, в которые очень хочется верить — «ЕСТЬ БОЛЬШЕ ОСНОВАНИЙ ВОСХИЩАТЬСЯ ЛЮДЬМИ, ЧЕМ ПРЕЗИРАТЬ ИХ».

«…доктор Риэ решил написать эту историю, которая оканчивается здесь, написать для того, чтобы не уподобиться молчальникам, свидетельствовать в пользу зачумленных, чтобы хоть память оставить о несправедливости и насилии, совершенных над ними, да просто для того, чтобы сказать о том, чему учит тебя година бедствий: есть больше оснований восхищаться людьми, чем презирать их.
 
Но вместе с тем он понимал, что эта хроника не может стать историей окончательной победы. А может она быть лишь свидетельством того, что следовало совершить и что, без сомнения, обязаны совершать все люди вопреки страху с его не знающим устали оружием, вопреки их личным терзаниям, обязаны совершать все люди, которые за невозможностью стать святыми и отказываясь принять бедствие пытаются быть целителями.
 
И в самом деле, вслушиваясь в радостные клики, идущие из центра города, Риэ вспомнил, что любая радость находится под угрозой. Ибо он знал то, чего не ведала эта ликующая толпа и о чем можно прочесть в книжках, — что микроб чумы никогда не умирает, никогда не исчезает, что он может десятилетиями спать где-нибудь в завитушках мебели или в стопке белья, что он терпеливо ждет своего часа в спальне, в подвале, в чемодане, в носовых платках и в бумагах и что, возможно, придет на горе и в поучение людям такой день, когда чума пробудит крыс и пошлет их околевать на улицы счастливого города»

Да, увы, человек неисправим. Ведь, «никогда такого не было и вот, опять»

Публикация о. Вячеслава Перевезенцева
от 10 марта 2020 года на www.facebook.com