Священномученик Константин Голубев (Богородский)

Священномученик Константин (Голубев) Богородский

ДНИ ПАМЯТИ:
2 октября (19 сентября по ст.ст.), 20 (7 по ст.ст.) ноября – Обретение мощей и
в Соборе новомучеников и исповедников Церкви Русской

Икона Константина БогородскогоТропарь священномученику Константину (Голубеву), глас 4
Украшение священников явился еси Константине, восприем бо крест яко оружие, проповедию славною устраняя рас­кол и ереси, благовествовал еси Иисуса Христа глаголя: спасайтеся от рода сего развращеннаго. Сего ради мученическою кровию обагрися славне, и ныне радуяся с лики ангельскими, моли Христа Бога Церковь Всероссийскую от ересей и расколов сохранити и спасти души наша.
 
Кондак священномученику Константину Богородскому (Голубеву), глас 4
От младенчества к Богу устремився, благочестия ревнителю и раскола искоренителю, священномучениче Константине, Христа мужественно исповедав, жесточайшая мучения приял еси, Церкве Русския благое украшение, моли Христа Бога грехов оставление подати чтущим любовию святую память твою.
 
Молитва священномученику Константину Богородскому (Голубеву)
О, страстотерпче Христов Константине блаженне! Кровию твоею яко багряницею украсився и небесных чертогов и вечнующия славы сподобився, не забуди и нас на земли сущих, но теплым ходатайством твоим пред Богом избави всех нас от всякия скорби и болезни. Се бо, к честней и многоцелебней раце святых мощей твоих благоговейно припадающе и лобызающе я, мы недостойнии и многогрешнии к тебе, яко скорому помощнику и теплому молитвеннику нашему, прибегаем, и с сокрушенным и смиренным духом вопием: не презри моления нас грешных, немощных во многая беззакония впадших, но, яко благодатию Божиею венчанный, очисти нас от недуг наших и испроси нам у Христа Бога нашего здравие душевное и телесное. Ты бо неоскудную благодать исцелений от Спаса нашего Иисуса Христа за веру твою, кровию запечатленную, приял еси. Темже убо помози нам в лютых немощех лежащим и человечестей помощи отчаявшимся, к тебе же тепле с верою прибегающим, и исцеление нам подавай неоскудно: всем же верным грехов оставление испроси, да славят дивнаго во святых Своих Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, и Пречистую Матерь Его, и твое теплое заступление, всегда, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Житие священномученика Константина Богородского

Священномученик Константин БогородскийС конца XVIII века пределы Саратовской губернии были заселены разного толка раскольниками, многие из которых приехали из Польши вследствие указа императрицы Екатерины II. В это время здесь еще не было ни самостоятельной епархии с центром в Саратове (она была образована только в 1828 году), ни, тем более, достаточного числа духовенства для успешной миссионерской деятельности на обширных степных пространствах.
 
Вольский уезд (ныне Вольский район Саратовской области) в то время состоял из полусотни сел с прилегающими к ним деревнями. Причем большинство селений было заражено лжеучениями. Православных селений не набиралось и десяти. Центр местного раскола находился в городе Вольске. Здесь во второй половине XVIII века раскольники основали целые слободы. Рядом с Вольском впадает в Волгу река Иргыз, здесь раскольники организовали несколько монастырей. Своего расцвета раскол в этих местах достиг в конце XVIII – начале XIX столетия при настоятелях, отличавшихся глубоким и искренним благочестием, которые и положили в 1797 году начало в Саратовской губернии единоверию. Однако и после принятия единоверия, благодатного священства и присоединения части раскольников к православию раскол в этих местах был еще очень силен и угрожал поглотить целые селения. Из тридцати тысяч человек, населявших Вольск, десять тысяч принадлежало к раскольникам. Численный перевес в городе имели беглопоповцы (старообрядцы, которые принимали священников, переходивших от православной Церкви — беглых попов), а по богатству и общественному влиянию – последователи Белокриницкой иерархии (Русской Православной старообрядческой Церкви).
 
Село Барановка Вольского уезда не представляло исключения, и в значительной степени было населено сектантами и раскольниками. В селе было даже несколько раскольничьих сект: спасовская (последователи Спасовского собора 1692 года), поморская (последователи Поморского собора 1692 года), беглопоповская (последователи Белокриницкой иерархии), беспоповская (общее название представителей одного из 2 основных течений старообрядчества) и австрийская. Больше половины было спасовцев, треть – поморцев. Как всегда бывает с расколом, он сам со временем стал разделяться на секты. Спасовская секта разделилась на четыре толка. Первый толк считал, что хотя никакие таинства не совершаются в Православной Церкви, однако креститься и венчаться следует в церкви. Второй толк в Барановке составился из стариков и старух, которые не желали ни с кем сообщаться, ни в ком не видели правости и желали спасаться уединенно, по примеру, как они считали, древних пустынников, представляя в этом отношении образцовое воплощение прелести. Третий толк утверждал, что антихрист разогнал истинное священство и оно теперь живет скрытно, в тайных местах, поэтому ради таковых обстоятельств совершать таинство крещения может простец-начетчик. Четвертый толк спасовцев имел наименование нетовцев. Они считали, что со времени патриарха Никона антихрист уничтожил Церковь и никакие таинства не совершаются, и заставляли маленьких детей надевать кресты на новорожденных некрещеных младенцев и то не рукой, а лучинкой.
 
Дерзость и самомнение раскольников были настолько велики, что вынуждали их выходить за пределы простых здравых понятий. Только себя они считали во всем правыми и, подобно западноевропейским протестантам, едва ли не спасшимися и святыми. На остальных они смотрели сверху вниз, почитая только себя за высоконравственных и все знающих людей. Они открыто и без всякого смущения совести говорили, что хорошо знают, как достичь Царства Небесного. Сидит, бывало, такой «праведный» мужичок на завалинке у своего дома и рассматривает проходящих, чтобы по обыкновению сектантов цепляться к ним. Видит – идет женщина, судя по времени, в храм на литургию. Мужик остановил ее и, словно дух-искуситель, начинает вопрошать:
 
– Куда ты идешь?
 
– В церковь, батюшка мой, – ответила женщина.
 
– Как бы я тебе не велел туда идти. Чему там ныматься-то (набраться-то) доброму. Пришла бы ты к нам. Уж вот всему научат. Уж скажу хоть про себя, похвалюсь, умею и могу сготовить себе Царство Небесное.

 
Женщина, услышав надменные слова, полные самомнения и гордости, постаралась скорее уйти в церковь, а зазывавший ее в свое религиозное общество человек вскоре умер – без покаяния, без таинств, вне Церкви.
 
Упрямство и упорство саратовских раскольников были настолько велики, что их не вразумляли и явные чудеса. У одного крестьянина заболела оспой пятилетняя дочь. В первые дни, несмотря на нестерпимые страдания, она могла еще говорить с окружающими, но по прошествии десяти дней болезни от сильной боли совершенно умолкла и лежала, ничего не видя и не говоря в течение пяти суток, так, что родители считали, что она вот-вот отойдет. Раскольники между тем предложили перекрестить девочку по раскольничьему обряду, обещая за это её родителям материальную помощь. Равнодушие к Православной Церкви и материальная заинтересованность склонили мать к расколу, и она известила о своем согласии раскольников.
 
Девочку уложили в передний угол под образа и зажгли перед иконой свечу. В это время пришли позванные старик-раскольник и девка-раскольница, которые приготовили большую кадушку с водой. Весть о предстоящем перекрещивании собрала множество любопытных. Когда все было приготовлено, среди присутствующих воцарилась напряженная тишина, и вдруг девочка, не видевшая солнечного света уже более недели и не говорившая, обращаясь к стоявшему рядом отцу, сказала:
 
– Тятька, что это вы делаете? Вы не думаете ли меня перекрещивать? Разве я не крещеная? Я еще крещена маленькая в церкви, вы мне сами это говорили, а два раза никого не крестят. Батюшка Истинный Христос один раз крестился!
 
При этих словах умирающей девочки старик-раскольник, очнувшись от изумления, тихонько подошел к ней и едва слышно проговорил:
 
– Ничего, дочка, мы хотим тебя искупать в тепленькой водичке и надеть на тебя белую рубашечку.
 
– Знаю, знаю,
– ответила девочка, – поди-ка ко мне, старый, поближе, я тебе бороду выщиплю, ты и других потопил и меня хочешь туда же, не хочу я! Тятька, прогони их отсюда!
 
Последние слова поразили отца девочки и он, доселе молчавший, сказал старику:
 
Дедушка, оставь ее, коли не хочет креститься, так и не нужно!
 
Тогда стала уговаривать девочку мать:
 
Милая доченька! Ведь ты умираешь, тебя нужно искупать и надеть белую рубашечку!
 
Но девочка продолжала говорить:
 
Господь Истинный один раз крестился, я не хочу, чтобы вы меня потопили.
 
Это было очевидное чудо, происшедшее на глазах многих, – маленькая девочка вслух проповедовала Христа и истинность Церкви, и раскольники, почувствовав себя обличаемыми, потихоньку покинули дом. Впрочем, озлобление и ненависть к Церкви были столь велики, что раскольница, уходя, зло вслух сказала:
 
Это беси ее мучают, беси ей представляются.
 
Через некоторое время после ухода раскольников, почти перед самой смертью, девочка сказала отцу:
 
Тятька, что вы не ходите в церковь, ходите туда и там молитесь.
 
В храм села Барановка, при многочисленности жителей, из-за множества раскольников и сектантов, людей ходило немного: и в праздники и в воскресные дни церковь была почти пустой. Если раскольники и заходили в храм, то в будние дни и только те, кому их идеология позволяла посещать православные храмы. Этими-то случаями и старался воспользоваться священник Матфей Васильев. Хорошо зная состояние раскола в своем приходе и суть учения раскольников, отец Матфей, если видел среди своих прихожан пришедших раскольников, то сразу же начинал проповедовать им относительно их лжеучений, касающихся Церкви, таинств и священства, стараясь брать примеры для своих проповедей и поучений из жизни и быта слушателей, чтобы они были понятны им, и в свое время это принесло плоды – сектанты все серьезнее задумывались о спасении, сомневались – истинный ли путь они выбрали.
 Священномученик Константин Богородский
Здесь, в селе Барановке, в 1852 году родился Константин Голубев. Его отец, Алексей Голубев, служил в храме псаломщиком и умер, когда мальчику было всего девять лет. Константин поступил в Саратовскую Духовную семинарию и по окончании её причислен к первому разряду воспитанников семинарии и удостоен звания студента В это время ему исполнилось двадцать четыре года, и он почувствовал в себе дар служения миссионерскому делу, который преизобильно был в нем укреплен богословскими знаниями, полученными в семинарии. Для Константина Алексеевича это были не формальные знания, свод мертвых законов и правил, а само откровение Духа. И невозможно этому истинному церковному знанию не научить других, оставить богатство сокровищницы церковной сокрытым.
 
В 1867 году в Саратовской епархии было организовано церковное Братство Святого Креста, которое ставило своей задачей деятельность миссионерскую, просветительно-религиозно-нравственную и благотворительную. Миссионерская работа проводилась в Саратове и в селениях Саратовской епархии, сведения о русском расколе специально преподавались учащимся 6-го класса Саратовской Духовной семинарии, и Константин Голубев еще в семинарии подробно ознакомился с различными ответвлениями раскола и вполне освоил их учение.
 
Братство Святого Креста имело книжный склад, занималось изданием Саратовских епархиальных ведомостей, устраивало религиозно-нравственные чтения для народа в праздничные и воскресные дни, а также содержало школу, в которой многие из обучавшихся в ней детей находились на полном обеспечении Братства. Большое значение придавалось учреждению в селах, зараженных расколом, библиотек, которые были снабжены всеми необходимыми книгами, касающимися раскола, часть из них была старопечатная, и приобретение таких книг требовало значительных расходов.
 
Один из первых миссионерских станов Братства Святого Креста в Вольском уезде был организован в селе Барановка, здесь была устроена противораскольническая библиотека с прекрасным подбором книг, сюда были направляемы воспитанники Саратовской Духовной семинарии для практических бесед на тему раскола.
 
Константин Алексеевич вступил в Саратовское Братство Святого Креста, получил благословение епископа Саратовского и Царицынского Тихона (Покровского) отправиться в родное село Барановку в качестве миссионера Братства и «состоял в этой должности с сентября 1876 года до марта 1878 года с окладом годового жалования в 250 рублей» (из  «клировой ведомости» за 1902 год).
 
Он начал свою миссионерскую деятельность с того, что основал церковноприходскую школу, где был и директором, и учителем по многим предметам, в частности учителем русско-славянского языка и учителем по Закону Божию, «с пособием от Вольского земства 120 рублей в год» (из «клировой ведомости» за 1902 год).
 
Константин Алексеевич был уверен, что раскол и секты образуются там, где недостаточно проповедуется православие, где нет церкви, церковной проповеди и вместе с нею подлинного просвещения. Настоятель храма священник Матфей поддержал миссионера, понимая, что Константин Алексеевич идет на подвиг, беря на себя крест проповеднической деятельности в приходе, наполовину зараженном расколом.
 
Через некоторое время, в основном благодаря, усилиям Константина Алексеевича и помощи отца Матфея, число раскольников здесь стало заметно сокращаться, и образовалась из местных крестьян большая группа ревнителей православия, для которых отстаивание чистоты и истины православия стало делом их жизни; для них проповедь раскольническая и сектантская виделись как дело далеко не безопасное, так как они увлекали непросвещенных или равнодушных людей в сети лжи и вечной погибели. В конце концов, ревность православных стала приводить в церковь и закоренелых раскольников, которые, увидев перед собою подвизающихся в Бозе людей, словно очнулись от спячки и поняли, что жизнь, которую проводят они, далеко не та, к которой призывал Господь.
 
Беседы с православными и старообрядцами Константин Алексеевич проводил в церковной сторожке во все воскресные и праздничные дни. Большинство старообрядцев поначалу недоверчиво отнеслись к беседам и, хотя приходили, слушали и, по-видимому, со многим внутренне соглашались, но предпочитали молчать, надмеваясь своей мнимо нравственной жизнью и многознайством. Однако ревностный миссионер не отступался, не терял надежды, и это впоследствии стало давать плоды. Одним из упорных спорщиков с миссионером был уважаемый раскольниками расколоучитель Иван Бородин. И вдруг после многих бесед с Константином Алексеевичем, в конце 1877 года он пришел в церковную сторожку, где велись беседы, и в присутствии всех своих единоверцев сказал, что признает правоту православного учения и всего того, что говорит Константин Голубев, когда поучает народ.
 
— Да зачем же ты сам пребывал в расколе?! — с удивлением стали восклицать присутствующие.
 
— По заблуждению, — ответил Иван.
 
Вскоре после этого он на общественном сходе предложил старикам-сельчанам отслужить в православной церкви благодарственный молебен за победу русского оружия при Карсе (Карса — турецкий город), и сам на молебне с благоговением молился Богу.
 
Бывало, что жизненные обстоятельства подталкивали человека к углубленным размышлениям. Некий двадцатидвухлетний молодой человек, родители которого принадлежали к поморскому согласию, задумал жениться, но у поморцев нет таинства венчания, и он со смущением в сердце обвенчался в православной церкви. Однако, чем больше он размышлял о поморском согласии, тем больше у него возникало сомнений в его правильности и православности, а спросить, кроме Константина Голубева, было не у кого. Он был единственным миссионером в этих местах, но спросить его молодой человек боялся, и главным образом потому, что еще недавно прилюдно бранил всех, кто шел в церковную сторожку побеседовать с миссионером. Но всё же он преодолел себя и зашел к Константину Голубеву побеседовать. Потом зашел ещё и ещё раз, а затем стал приходить к Константину Алексеевичу все чаще и, в конце концов, убедился вполне, что поморцы являются людьми, заблудившимися в вере.
 
Люди слушали убежденного в правоте Православной Церкви миссионера, спрашивали и спорили с ним, но главное, сам миссионер не жалел времени для уяснения истин веры и раскрытия заблуждений, иногда беседы длились по четыре и по пять часов. И в конце концов произошло в селе до того небывалое — люди потянулись к православной вере и церкви; не причащавшиеся по пятнадцать лет, а то и всю жизнь, стали говеть и причащаться; стали причащаться дети из школы, которой заведовал Константин Алексеевич, притом, что родители многих из этих детей были раскольниками.
 
За два года, благодаря миссионерским трудам Константина Алексеевича, из раскола к Православной Церкви присоединилось тысяча пятьсот человек.
 
В 1876 году Константин Голубев представил написанные им пробные лекции, и, по рассмотрении их епископом Тихоном, 27 марта 1876 года, был утверждён учителем русско-славянского языка Вольского духовного училища.
 
В 1879 году «Советом Братства Святого. Креста» Константин Алексеевич Голубев,«назначен, руководителем миссионерских бесед и блюстителем противораскольнической библиотеки в городе Вольске с окладом 196 рублей в год. 1879, января 19 дня» (из «клировой ведомости» за 1902 год).
 
Первые собеседования с раскольниками в Вольске были начаты ещё в начале семидесятых годов священниками Иоанном Красновым и Евгением Тихомировым. Но, по новости дела, при отсутствии необходимых для руководства книг, в частности таких, в которых были бы отпечатаны тексты, на которые обычно ссылаются раскольники и которые были отпечатаны только через несколько лет, беседы между священниками и раскольниками прекратились.
 
Константин Алексеевич возобновил противораскольнические и противосектантские беседы в Вольске. В отличие от своих предшественников на миссионерском поприще он оказался прекрасно подготовленным миссионером, так как, являясь уроженцем села, пораженного сектами и расколом, при обучении в семинарии он оказывал особое предпочтение изучению предметов, изъясняющих существо раскола и различных сект. Он был деятельным участником бесед с раскольниками, как на своей родине в селе Барановка, так и бесед, проводившихся в Саратове. Беседы в Вольске Константин Алексеевич проводил поначалу по воскресеньям в здании епархиального училища. Местные раскольники точно очнулись, дремотная замкнутость раскольничьего общества была разрушена. Оживились, увидев в Константине Алексеевиче блистательного защитника истины, и православные. Появились деятельные и талантливые защитники со стороны раскольников, но явились и местные защитники православия. Слушателей, особенно в осеннее и зимнее время, а также во время постов, собиралось так много, что зал училища не вмещал всех желающих услышать собеседования раскольников и православных. На собеседованиях разбирались все вопросы, которые волновали раскольников: о клятвах Собора 1667 года, а также об исправлениях книг. Некоторые статьи по этим вопросам, как например, о клятвах Собора 1666 и 1667 годов, Константин Алексеевич опубликовал позже в Саратовских епархиальных ведомостях. Скоро беседы в Вольске приобрели известность и среди раскольников уезда, которые стали приезжать в город, чтобы послушать беседы о православии и о спорных вопросах, интересующих раскольников.
 
В 1879 году Константин Алексеевич «согласно прошения, определён и утверждён Его Преосвященством Преосвященнейшим Тихоном Саратовским епархиальным разъездным миссионером противораскольническим и противосектантским, с окладом 1400 руб. в год» (из«клировой ведомости» за 1902 год), и до марта 1895 года беспрерывно состоял в этой должности.
 
Его беседы в Вольске были переведены из епархиального училища в более поместительный Предтеченский собор. Здесь при соборе Константин Алексеевич собрал противораскольническую библиотеку, где были все необходимые для бесед книги. Постепенно стало проясняться, что раскол не так крепок и упорными остаются только люди старшего поколения, а молодое поколение готово рассматривать и обсуждать предметы веры. Трудность его деятельности заключалась главным образом в том, что он был единственным в то время миссионером в Вольске, и ни учителя духовного училища, ни местное духовенство, поглощенное целиком исполнением священнических обязанностей, не могли ему оказать никакой помощи. А между тем в городе число раскольников достигало семи тысяч человек, и многие из них обнаруживали значительную начитанность и серьезность в обсуждении предмета.
 
В обязанности Константина Алексеевича входили поездки по всей обширной Саратовской губернии, во все те поселения, где или не было православного пастыря, или у пастыря не было достаточной подготовки для борьбы с сектантами, или он робел перед ними, так как в иных случаях они показывали большую сплоченность и организованность. Но Константин Алексеевич безбоязненно шел с возглавителями сектантских и раскольнических обществ на прямой и прилюдный диалог, чем стяжал себе всеобщую любовь духовенства и жителей, не исключая и самих раскольников и сектантов. Его неоднократные беседы с известным апологетом Белокриницкой иерархии Климентом Перетрухиным и с беспоповцем Худошиным, в результате которых Перетрухин и Худошин бежали от своих разъяренных собратьев-раскольников, имели своим следствием то, что множество раскольников обратилось от заблуждения и присоединилось к Православной Церкви. Многих православных, склонявшихся к расколу и переходу в мистические и рационалистические секты, Константин Алексеевич удержал от такого перехода, утвердил в православии и наставил в истинной вере своими беседами. В селе Салтыковском Сердобского уезда (ныне Пензенская область) вначале в храм по великим постам ходили молиться и исповедоваться не более восьми человек, а в 1890 году таковых уже было четыреста человек.
 
С благословения епископа Саратовского Николая (Налимова) и епископа Воронежского Анастасия (Добрадина) Константин Алексеевич ездил в Воронежскую епархию по просьбе духовенства, и в селах Новохоперского уезда (ныне Новохопёрского района Воронежской области) проводил беседы с сектантами. Некоторые селения Константин Алексеевич посещал по два, по три и даже по четыре раза, что делалось для закрепления достигнутых ранее благоприятных результатов, а также по просьбе старообрядцев, которые были озадачены сделанными миссионером разъяснениями на прежних беседах и, видя бессилие своих местных руководителей-начетчиков доказать правоту своих мнений, обращались к содействию более сильных по их мнению начетчиков, звали их к себе на помощь и в таких случаях приглашали и православного миссионера в той надежде, что Перетрухины, Худошины, Шаровы и прочие защитят их перед обличениями миссионера; иногда такие посещения происходили по приглашению православных, смущаемых раскольниками.

Московская губерния Богородский уезд

В Московской губернии одним из самых зараженных расколом и сектантством был Богородский уезд (ныне Ногинский район Московской области). Происходило это отчасти потому, что здесь были расположены фабрики богатых раскольников, принадлежавших к Белокриницкой иерархии. Богородско-Глуховская община старообрядцев австрийского согласия была в России второй по величине после общины, имевшей своим центром храм на Рогожском кладбище. Глава семейства Морозовых, владелец текстильных мануфактур в Богородске, Арсений Морозов, помогал раскольничьим обществам по всей России, но в первую очередь жившим в Богородске и Богородском уезде. Положение хозяина фабрики, где в начале XX столетия работало около десяти тысяч человек, облегчало влияние, тем более что на самой фабрике работало много старообрядцев. Арсений Морозов оказывал широкую благотворительную помощь многим городским учреждениям, в результате чего городские власти смотрели сквозь пальцы на распространение раскола, принципиально игнорируя отличие раскольнического общества от Православной Церкви. Городскому чиновнику различия между православными и старообрядцами австрийского согласия казались исключительно внешними, формальными: какая разница, к какой внешней форме прибегает человек для своего обращения к Богу, тем более, если этот человек — щедрый благотворитель для города. Не оставалось без щедрых пожертвований от богатых раскольников и местное духовенство.
 
В результате всего этого православие в городе и уезде ма́лилось (убывало), становилось едва ли не преследуемой верой, а раскол торжествовал и укреплялся. Епархиальные власти в меру сил старались исправить это положение, посылая епархиальных миссионеров в этот донельзя растленный расколом и сектантством уезд, но успеха миссионеры не имели, потому что со стороны духовенства местных приходов они вместо поддержки встречали враждебное отношение, так как православные священники зависели материально от раскольников. Миссионеры же, видя столь пагубное явление торжества раскольников в православных приходах, не имели реальной власти для воздействия на нерадивых священников.
 
В это время в 1893 году на Московскую кафедру был назначен семидесятичетырехлетний митрополит Сергий (Ляпидевский). По мнению некоторых жизнеописателей,«высокопреосвященный Сергий обладал той единоспасающей православной церковностью, которая предохраняет пасомых от всяких явных и скрытых опасностей. Он был глубоко проникнут верой в вечную истину Православной Церкви, где ничего нельзя ни прибавить, ни убавить без искажения целой истины. Подобно митрополиту Филарету, он хранил церковность, как святыню. Во имя церковной правды он старался поддержать и возвысить высокий дух в служителях Церкви, памятуя, однако, и границы человеческих сил, а потому, не впадая в обманчивую строгость непримиримого ригоризма (оцепенения, неподвижности) он охранял права Церкви с той же осмотрительностью; его любимым наставлением было правило, что должно достигать торжества правды, а не огорчения противника. Эту осмотрительность, эту обязательную зрелость и взвешенность всякого решения не могли не уважать сами нетерпеливые ревнители, склонные видеть в ней медлительность».
 
После назначения владыки на Московскую кафедру его посетили с хлебом-солью старообрядцы австрийского согласия.
 
Под благословение ко владыке старообрядцы не подошли, а просили только принять от них хлеб-соль. Владыка спросил, с какою целью подносят они ему это. Старообрядцы ответили, что они рады его приезду в Москву и в знак уважения к нему, по русскому обычаю, подносят ему и просят принять хлеб-соль.
 
Владыка ответил:
 
— Понятно, когда вы, соблюдая, как говорите, русский обычай, подносите хлеб-соль светским лицам, которым подчинены; но я — лицо духовное, от которого вы не состоите ни в какой зависимости. Когда кто из православных подносит мне хлеб-соль, то прежде подходит под благословение, и я, хотя человек грешный, но получивший преемственно от апостолов епископскую благодать, преподаю им благословение, и получившие мое благословение сознают, что сподобляются благодати по своей вере. Посему, когда случалось мне, при обозрении епархии, принимать хлеб от деревенских жителей, я имел обыкновение, благословив его, преломлять на части. Вкушал сам и раздавал предстоящим и поднесшим, в знак духовного общения. А теперь могу ли я сделать так?.. Вы не подходите ко мне под благословение, посему и от благословенного мною хлеба вкушать не будете… Как же я могу принять от вас хлеб-соль, когда вы вкусить от благословенного мною хлеба считаете невозможным? Если вы не можете принять моего благословения, то и я не могу принять вашего приношения. Принять его было бы противно моей совести, и этим я ввел бы себя в зазрение у православных.
 
Старообрядцы, однако, настаивали, чтобы владыка принял хлеб-соль просто по русскому обычаю, не благословляя. Владыка ответил:
 
— То же говорили мне люди разных исповеданий и даже евреи, поднося хлеб-соль; о духовном общении тут не могло быть и речи, они не делали о том никакого упоминания и оставались при своей вере, считая ее истинною. Так и у вас, старообрядцев, сколько есть различных толков, или согласий, сколько разделений, и каждое общество себя только полагает быть правым и почитает святою соборною и апостольскою церковью. Прочих всех — еретиками. Если я от вас приму хлеб-соль, то придут ко мне разных толков беспоповцы, придут ваши неокружки, ссылаясь на вас, будут говорить: «Как принял от них хлеб-соль, так прими и от нас; притом мы лучше их, — мы одни правоверующие, мы только и составляем собою соборную и апостольскую церковь». И когда приму от вас хлеб-соль, то надо принимать и от всех, за что и вы не похвалите меня.
 
Старообрядцы продолжали просить. Владыка сказал:
 
— Вы настаиваете, чтоб я принял от вас хлеб-соль, а под благословение не подходите; скажите, за кого вы меня почитаете, кому подносите хлеб-соль? Я с вами говорю откровенно, — а вы со мною говорите уклончиво. Не принимая моего благословения, вы этим прямо даете знать, что признаете меня за еретика.
 
Старообрядцы возразили:
 
— Мы под благословение не подходим, потому что, как сами знаете, еще в предках наших сделалось разделение.
 
Владыка ответил:
 
— Предки ваши от Церкви отделились несправедливо, ошиблись, а вы обязаны ли следовать их ошибке?
 
Старообрядцы сказали, что они следуют старине. Владыка ответил:
 
— В старых книгах есть обряды ваши и наши, — есть двуперстие, есть и троеперстие. Когда то и другое есть в старых книгах, из-за чего же разделяться и раздирать Церковь? А притом Церковь в обрядах делает вам всевозможные уступки…
 
Старообрядцы сказали:
 
— Ваши предшественники от нас принимали хлеб-соль.
 
Владыка ответил:
 
— Я действую по моему убеждению и объяснил уже вам, по каким причинам не могу принять.
 
Старообрядцы сказали:
 
— Митрополит Иннокентий, принимая нас, сказал: нужно молиться, и благодать поможет рассмотреть истину. И Господь сказал в Евангелии: «никто не может прийти ко Мне…» — но дальнейшие слова умолчали.
 
Владыка на это сказал:
 
— Господь сказал в Евангелии: «никто не может прийти ко Мне, аще не Отец, пославый Мя, привлечет его».
 
Старообрядцы возразили:
 
— Видите, только благодать привлекает человека!
 
Владыка сказал:
 
— Благодать упорных и нехотящих не привлекает. Сам Господь сказал: обратитеся ко Мне, и обращуся к вам; велено испытывать Писания, чтобы уразуметь истину.
 
Старообрядцы согласились, что нужно рассматривать истину. Владыка сказал:
 
— Если хотите рассматривать истину, то можете всегда приходить ко мне; я готов всякому сказать правду.
 
Затем, не приняв приношения, митрополит отпустил старообрядцев.
 
Увидев, в каком плачевном религиозно-нравственном отношении находятся жители Богородского уезда, митрополит Сергий пригласил в Московскую епархию Константина Алексеевича Голубева, который столь успешно действовал уже около двадцати лет против разного рода раскольников и сектантов.
 Священник Константин Голубев
4 марта 1895 года Константин Алексеевич Голубев Его Высокопреосвященством Высокопреосвященнейшим митрополитом Сергием Московским и Коломенским был определен на протоиерейскую вакансию к Богоявленскому собору города Богородска с правом первостояния между всеми священниками Богородского и Павло-Посадского уездов. Под его начало отошли 16 приходов. Православные в городе и уезде вздохнули с облегчением и стали смотреть на будущее с надеждой, справедливо полагая, что дело миссионерства в уезде будет теперь поставлено на надлежащую высоту, а уездные миссионеры в лице Константина Голубева получат защиту, и не будут терпеть тех невзгод и преследований, каким они подвергались прежде.
 
12 марта 1895 года Преосвященнейший Тихон (Никаноров Василий Варсонофьевич, 1855 — 1919) епископ Можайский рукоположил Константина Алексеевича Голубева в сан священника. На одном из богослужений, которое он совершал соборно с духовенством Богородска, отец Константин после литургии обратился с молитвенным пожеланием как к своей православной пастве, так и к раскольническому обществу, именующему себя старообрядцами. В ответ староста собора произнес приветственную речь и поднес отцу Константину от лица прихожан икону святителя Николая чудотворца в серебряной вызолоченной ризе. В тот же день отца Константина посетили представители приходских селений. Сергиевское общество хоругвеносцев города Богородска поднесло ему икону Спасителя в серебряной ризе.
 
«7 апреля 1895 года Высокопреосвященнейшим Сергием, митрополитом Московским и Коломенским, отец Константин Голубев награждён набедренником. 13 апреля того же года «определен благочинным на два благочиния — градское Богородское и Павлопосадское», а 15 апреля 1895 года отец Константин Голубев назначен противораскольническим миссионером в городе Богородске и его уезде» (из «клировой ведомости» за 1902 год).
 
«Богородское уездное Отделение попечительного о тюрьмах Комитета, согласно 77 ст. «Устава о содержании под стражею», включило» отца Константина в число его обязательных директоров. Отец Константин стал принимать активное участие как в деятельности комитета, так и в совершении богослужений в тюремном храме, пока туда не был определен постоянный священник.
 
Отец Константин Голубев Указом Священного Синода 10 мая 1895 года «Согласно ходатайству Его Преосвященства Высокопреосвященнейшего Сергия, митрополита Московского и Коломенского, за обращение свыше 500 человек раскольников и сектантов к православной вере удостоен награждения наперсным крестом от Святейшего Синода».
 
13 сентября 1895 года Его Высокопреосвященством Высокопреосвященнейшим Сергием, митрополитом Московским и Коломенским, отец Константин назначен председателем Богородского Богоявленского Отделения Кирилло-Мефодиевского Братства.
 
15 марта 1896 года отец Константин был награжден фиолетовою скуфьею.
 
Указом М.Д. Консистории 16 ноября 1896 года он назначен «депутатом с духовной стороны в Богородское собрание уполномоченных».
 
6 марта 1897 года Отец Константин Голубев за ревностное служение Церкви Божией награждён камилавкой.
 
В 1897 году отец Константин был поставлен заведующим Истомкинской (при фабрике Шибаевых) церковно-приходской школы, в которой в 1901 году стал законоучителем.
 
27 июня 1897 года протоиерей Константин Голубев был избран на три года членом попечительного совета Богородской женской прогимназии. Занятия в попечительном совете выяснили перед священником проблемы религиозного образования и просвещения женщин в России, от которых в значительной степени зависело религиозно-нравственное воспитание народа. «Какими будут женщины в стране, какова будет их вера и религиозная просвещенность, такими будут и граждане России». Это имело особенное значение для фабричных городов, каким был Богородск в то время и в 1900 году отец Константин открыл при Богоявленском соборе женскую церковноприходскую школу, в которой стал заведующим и законоучителем.
 
В 1901 году отец Константин был избран членом «Богородского комитета о народной трезвости».
 
При всех своих обширных начинаниях отец Константин не оставлял миссионерской деятельности, и по приезде в Богородск им было организовано более десяти публичных бесед как в самом городе, так и в селах и деревнях Богородского уезда. Беседы разъясняли старообрядческие заблуждения, причем, поскольку они проводились публично и вне стен храма, то были открыты для любых вопрошаний и диспутов.
 
В декабре 1895 года газета «Московские ведомости» писала об отце Константине: «С осени текущего года в местном соборе (в Богородске. — И. Д.) открыты противораскольнические беседы миссионером — благочинным отцом Константином Голубевым. Так как Богородск и его уезд населены раскольниками, преимущественно приемлющими австрийское лжесвященство (всего в уезде около 57 000 раскольников обоего пола), то предметом бесед отца Голубева служит положительное учение о святой Церкви и о священстве, каковым учением и разоблачаются заблуждения именуемых старообрядцев. Беседы, основанные исключительно на слове Божием, на учении святой Церкви и на старопечатных книгах, чужды даже намеков на укоризну, а потому они охотно посещаются и слушаются как православными, так и раскольниками, которые являются к беседам в огромном количестве, хотя и не выступают с возражениями. И если в настоящее время плод бесед отца Голубева обнаружился в присоединении нескольких старообрядцев ко святой Церкви, то в будущем, и пожалуй недалеком, от бесед можно и должно ожидать больших плодов.
 
С другой стороны, беседы приносят пользу и в том отношении, что предохраняют православных от раскольнических заблуждений, предупреждают случаи совращения православных в раскол и возвышают дух православного народа, здесь приниженного массой старообрядцев. А ведь недавно еще у нас были случаи, что православные учительницы переходили в раскол и даже выходили замуж за евреев, крестившихся и перешедших в раскол. И все это проходило безнаказанно, благодаря покровительству богачей-раскольников.
 
Раскольники составляют у нас по преимуществу богатый класс населения в уезде. В числе их попадаются крупные и известные коммерсанты, благодаря которым раскол держится в наших краях по-видимому прочно.
 
— Ведь осерди его (капиталиста-раскольника), нигде места потом не найдешь… Везде тебя измарает хуже худшего. Ведь мы что? Так себе, ничтожество, а ему небось везде двери открыты…
 
Так обыкновенно отзываются бедняки-раскольники о богачах-раскольниках, у которых состоят в кабале. И надо думать, это горькая правда…
 
Стоит ли говорить о том, что раскольничьи лжепопы ходят у нас открыто в рясах, что доселе год от году множились моленные раскольников, что раскольничьи лжевладыки, заезжая в глушь наших деревень, служат открыто «со славой». И все это, опять-таки благодаря мощным покровителям раскола, не брезгующим никакими средствами, чтобы поддержать раскол, проходило доселе безнаказанно. Что-то будет впереди?»
 
Отец Константин участвовал во многих церковных мероприятиях в Богородском уезде, в освящении нововоздвигаемых храмов, в съездах преподавателей церковных школ. Одним из центральных вопросов первого съезда преподавателей, состоявшегося в 1900 году, был вопрос о том, «как вести преподавание Закона Божия, церковного пения, славянской грамоты в связи с историей и обличением раскола в тех школах, где вместе с православными детьми учатся дети старообрядцев». И здесь немалым подспорьем явились советы и помощь отца Константина.
 
В феврале 1911 года в городе Богородске состоялось пастырское миссионерское собрание священников и диаконов двух благочиннических округов Богородского уезда с участием московского епархиального миссионера Николая Юрьевича Варжанского, собравшее тридцать пять священнослужителей.
 Священник Константин Голубев
Епархиальный миссионер сделал доклад собранию о тяжелом настоящем времени для Православия от крайне сильного развития сектантства так называемых «братчиков», а также баптистов, пашковцев и адвентистов. Миссионер указал, как утверждается и развивается сектантство, а также сообщил о главных причинах этого развития. Как на средство противодействия сектантскому натиску было указано на необходимость религиозного просвещения и нравственно-церковного оздоровления православного народа, для чего желательна катехизация народа, устройство приходских народно-миссионерских курсов, внебогослужебных бесед и чтений с световыми картинами, образование кружков ревнителей православия, братств трезвости, народно-миссионерских библиотек и распространение церковно-нравственной и противосектантской литературы, чему может способствовать открытие отделов Братства Воскресения Христова, имеющего целью церковно-религиозноепросвещение православных и церковноприходских братств трезвости.
 
Собрание, по предложению отца протоиерея Константина Голубева, единогласно постановило открыть в возможно скорейшем времени отдел Братства Воскресения Христова, и немедленно же, не дожидаясь открытия отдела Братства, учредить склад необходимых миссионерских книг и пособий для катехизации народа и церковно-религиозной литературы, с таким расчетом, чтобы к Великому посту все присутствовавшие на собрании пастыри могли покупать необходимую литературу при первом благочинническом округе Богородского уезда. Было затем выражено желание формального открытия фактически давно уже существующих церковноприходских братств трезвости и учреждения новых, а также сделаны указания, как поступать при появлении сектантов, как воздействовать на их пропаганду. Несмотря на то, что собрание длилось около пяти часов без перерыва, среди присутствующих было «большое воодушевление».
 
Несмотря на огромную пастырскую деятельность, отец Константин находил время и для своей семьи. Семья отца Константина была большая, дружная, дети — а их было семеро — воспитывались в строгом православном духе.
 Священник Константин Голубев
В «клировой ведомости» за 1902 год читаем: «В семье у него: жена Мария Никитина, 38 лет, дети их: Мария окончила курс в Московском Филаретовском епархиальном училище, состоит в замужестве, муж ее Николай Александрович Солодовников состоит священником в селе Преображенском, Разбойщина тоже, Саратовской губернии; Александра 19 лет, окончила курс в Московском епархиальном Филаретовском училище, состоит в замужестве, муж ее студент Саратовской Духовной семинарии Николай Георгиевич Часовников, проживают в доме своего отца протоиерея тюремной в г. Саратове церкви Георгия Виссарионовича Часовникова. Константин 17 лет, обучается в 1-м классе Московской Духовной семинарии, Леонид 9 лет, Анна 7 лет, Борис 5 лет и Марианна 3-х лет».
 
Отец Константин, по свидетельству членов семьи, был духовно близок протоиерею Иоанну Восторгову (память 23 августа), часто бывал в Москве, служил в Покровском соборе и Чудовом монастыре, а в приезды Императора Николая был участником торжественных молебствий в Кремле.
 
В 1913 году, после двух с половиной лет тяжелой болезни, преставилась о Господе супруга отца Константина, матушка Мария Никитична, бывшая на протяжении многих лет его верной помощницей. Замечательны обстоятельства её предсмертной болезни и, кончины. Перед всенощной дня, когда совершалась память праведного Филарета Милостивого, отец Константин прилег отдохнуть. Ему в тонком сне явился святой Филарет и сказал: «Что же ты смотришь, ведь жена твоя серьезно больна».
 Священник Константин Голубев
Спустя три года после ее кончины их сын Леонид, студент Духовной академии, писал о ней: «…В продолжение всей своей жизни она была глубоко верующей. Она очень боялась, как бы не умереть вдруг, неожиданно, — а при ее болезни всегда можно было ожидать внезапной смерти, — и горячо молилась, чтобы Господь даровал ей христианскую кончину жизни — безболезненную, непостыдную, мирную, и желала, горячо желала причаститься по возможности незадолго до смерти. В ночь своей смерти она молилась: «Скажи мне, Господи, кончину мою и число дней моих кое есть?!» — и призывала в молитве Филарета Милостивого, память которого — в день ее смерти, 1-го декабря. И Господь услышал ее. Она осуществила и подтвердила слова венценосного пророка Давида: «Как лань желает к потокам воды, так желает душа моя к Тебе, Боже! Жаждет душа моя к Богу крепкому, живому».
 
В последние три дня своей жизни она причащалась ежедневно. В последнюю ночь, в субботу, сидя на своей постели, она выразила желание причаститься на другой день,— в воскресенье за ранней литургией, — но потом, чувствуя ухудшение, попросила причастить ее поскорее. Выслушав молитвы к причащению, она сама прочла «Верую, Господи, и исповедую» и причастилась около трех часов ночи.
 
Вскоре после этого она сказала: «Филарет Милостивый услышал меня… умираю… Ныне первая ектения заупокойная будет за новопреставленную рабу Божию Марию…»
 
Стала читать «Ныне отпущаеши…» Затем проговорила: «Господь Бог мой, Иисус Христос, спасет и помилует меня! Отче! В руки Твои предаю дух мой!..» Сказала громко, ясно, отчетливо. Затем ей предложили: «Не почитать ли молитвы? — разумея молитвы «на исход души». — «Скорее читайте, скорее!.. я и забыла!..» — беспокойно сказала она… И лишь начали читать, она несколько успокоилась. Когда ей пытались оказывать помощь, она громко говорила: «Уйдите, не мешайте!.. не трогайте! Дайте спокойно умереть…» К четырем часам утра она стала принимать все более и более умиротворенный вид, и затем уже трудно было в точности определить, когда окончилась ее жизнь…»
 
Пришло время гонений на Православную Церковь, и в первую очередь они обрушились на делателей Христовых, на исповедников святого православия.
 
Знаменательное для всего православного населения Богородского края и ненавистное для власти того времени торжество проходило весной 1918 года в Богородске. Вот что об этом писали«Московские церковные ведомости» (№ 11, 1918 г.):
 
«12-13 мая в Богородске происходило церковное торжество, устроенное по инициативе приходского совета Богоявленского собора православным населением города и 85 окрестных сел. Вечером 12 числа из Москвы прибыли в Богородск: Святейший Патриарх Тихон, митрополит Владимирский Сергий, архиепископы Кишиневский Анастасий, Коломенский и Можайский Иосаф, Американский Евдоким, епископы Уральский Тихон, Серпуховский Арсений и Верейский Сильвестер с многочисленным столичным духовенством.
 
В доме В.И. (Василия Ивановича) Елагина Святейшему Патриарху были поднесены хлеб-соль от горожан на серебряном блюде, сооруженном в древнерусском стиле.
 
В храмах городских и подгородних сел Успенского и Глухова всенощное бдение 12 числа и литургия на следующий день совершались архиерейским служением, проповеди произносились архипастырями Москвы.
 
Стечение молящихся, главным образом рабочих местных фабрик, всюду было чрезвычайное.
 
В Богоявленском соборе служили Святейший Патриарх, митрополит Сергий и архиепископ Анастасий. Пел местный хор, усиленный оперными певцами из Москвы. За всенощным бдением слово было сказано председателем учебного комитета при Священном Синоде К.М. Агеевым, за литургией — Святейшим Патриархом.
 
Разъяснялось спасительное значение веры Христовой как в прошлом, так в особенности по отношению к настоящему бедственному времени.
 
К собору в конце литургии 13 числа прибыли крестные ходы из окрестных сел. Потом грандиозный крестный ход во главе со Святейшим Патриархом, семью архипастырями, многочисленным столичным и местным духовенством двинулся вокруг города.
 
Когда шествие достигло плаца, здесь на заранее сооруженном возвышении было совершено торжественное молебствие в присутствии не менее 100 000 богомольцев. Многолетним председателем приходского совета Богоявленского собора Д.М. Скворцовым была поднесена Патриарху сооруженная в древнерусском стиле икона-складень с писанными на серебре изображениями Богоявления Господня и Св. Ермогена и Тихона и было прочитано приветствие от православного населения г. Богородска и окрестных сел.
 
Текст приветствия был заключен в особую папку с серебряным плато, изображающим древний русский город с храмами и витязя в полном боевом снаряжении, стоящего на страже Святынь.
 
Святейший Патриарх в сердечных словах благодарил свою Богородскую паству за веру и усердие.
 
По обхождении города процессия возвратилась к собору, откуда отдельные крестные ходы направились обратно в окрестные села.
Все торжество прошло в примерном порядке и сопровождалось религиозным подъемом, не оставлявшим сомнения в начавшемся духовном обновлении народа.
 
После трапезы в обширном помещении местной женской гимназии Святейший Патриарх, архипастыри и представители столичного духовенства в 5 часов вечера отбыли в Москву».
 
В 1918 году, когда ещё не вполне и не везде была установлена советская власть, отец Константин Голубев был арестован, заключен в тюрьму и без суда осужден на смертную казнь. По-видимому, о том, что он будет расстрелян, ему, в конце концов, было объявлено, так как после этого он передал из тюрьмы детям свой наперсный крест и служебник. Священник не просил, чтобы его освободили, он знал, что осужден на смерть, и был к ней готов. Не знал он только того, что злодеи, вполне испытав силу веры священника за время его нахождения в тюрьме, избрали для исповедника казнь мучительную.
 
О предстоявшей казни священника было известно заранее. Протоиерей Константин прослужил в Богородске двадцать три года и за это время стал духовным отцом многих православных жителей города.
 
В тот день была ненастная погода, дул сильный ветер:
 
— Ведут, ведут! — пронеслось по толпе, которая собралась ранним утром у стен городской тюрьмы. Дверь её отворилась, но из черного провала вначале появились несколько красноармейцев с винтовками.
 
— Осади! Куда прёте? — заорал их командир в черной кожанке и с наганом в руке. Конвоиры угрожающе повели холодно мерцающими штыками винтовок. Люди попятились назад. Из двери тюрьмы показался и седовласый отец Константин, которого в Богородске все знали и любили.
 
— Не ведают, что творят, — изрек слова Спасителя почитаемый в народе батюшка, и они рефреном зашелестели по ропщущей толпе.
 
Красноармейцы, окружив высокую и статную фигуру отца Константина плотным кольцом, направились от тюрьмы к железнодорожной станции, которая находилась недалеко от тюрьмы. Возглавлял их местный чекист Белов, который орал на толпу и опасливо поглядывал по сторонам. Не сломленный кратким заточеньем в тюрьме, окруженный конвоирами, отец Константин шёл неторопливой поступью с гордо поднятой головой, а глаза его излучали немеркнущий свет огромной духовной силы.
 
Миновав железную дорогу, красноармейцы повели священнослужителя в лес и остановились у небольшого овражка на опушке соснового леса.
 
— Раздеть попа! — последовал приказ Белова. Несколько конвоиров кинулись к отцу Константину и стали срывать с него одежду, одновременно нанося ему удары прикладами винтовок по голове и куда придется.
 
— Что вы делаете, изверги, не смейте! — крикнула из толпы одна из женщин и рванулась к очумевшим красноармейцам. Но тут сухо щелкнул выстрел из нагана. Эта женщина словно споткнулась и ничком пнулась в землю.
 
— Хватит, пора кончать! — нервничал чекист Белов. — Построились! — стал командовать он.
 
— Гото-о-вьсь!
 
Но один из красноармейцев опустил винтовку.
 
— Не могу! — взмолился он. — Что хотите делайте, не могу я стрелять в батюшку!
 
— Не можешь? — иезуитски ощерился Белов. — А я могу, — и он направил свой наган в сторону взбунтовавшегося конвоира. Прищурил глаз и нажал курок. Пуля угодила побледневшему красноармейцу прямо в голову, и еще одно бездыханное тело опустилось на усыпанную коричневой хвоей землю.
 
— Чего ждете? — прикрикнул на оторопевших красноармейцев чекист. — Целься!.. Пли!..
 
Грянул винтовочный залп. Отец Константин покачнулся, но не упал, а стал медленно оседать на землю. К нему подошли несколько конвоиров. Они подтащили обмягшее тело к кромке мелкого оврага, и кинули его вниз. Начали припасенными лопатами закидывать тело землей и вдруг остановились, застыв от ужаса. Отец Константин застонал и открыл отяжелевшие веки. Батюшка приподнял голову и произнес: «Даже пристрелить как следует не можете…»
 
Красноармейцы, преодолевая страх, быстрее заработали лопатами. Вместе с заживо погребенным отцом Константином они закопали женщину и своего товарища, застреленных Беловым.
 
Тем временем другие конвоиры, угрожая оружием, с матюгами разгоняли оторопевших от устроенного побоища людей, которые сопровождали батюшку в последний путь. Белов на всякий случай оставил возле захоронения охрану, строго распорядившись никого к этому месту не подпускать. И только после того, как волнения в городе после смертной казни отца Константина поутихли, пост около захоронения священнослужителя сняли.
 
О подробностях гибели протоиерея Константина мы также узнаём из «Доклада о гонениях на Церковь и о новых мучениках», члена Всероссийского Церковного Поместного Собора 1917-1918 годов В. П. Шеина, впоследствии новомученика архимандрита Сергия (память 31 июля), расстрелянного в 1922 году вместе со священномучеником митрополитом Петроградским и Гдовским Вениамином (Казанским, память 31 июля). Возможно, что мученический подвиг отца Константина и многих свидетелей веры первых лет гонения на Церковь Христову явился примером для архимандрита Сергия свидетельства за истину «даже до крови». В докладе будущего мученика мы читаем такие слова о смерти отца Константина: «При расстреле в Богородске Московской епархии протоиерея отца Константина Голубева, убийцы нанесли ему только рану и ещё живого бросили в яму и стали засыпать землёй. Несчастный поднимал из ямы голову и молил прикончить его; находящаяся при этом дочь его на коленях с рыданиями умоляла также, чтобы отца не хоронили живым, но ничто не помогало, и злодейство было доведено до конца. Его засыпали живым». Вот так расстреляли отца Константина на опушке соснового бора и закопали в неглубоком овраге полуживым. По свидетельству очевидцев земля над погребенными ещё некоторое время «дышала».Чуть позже, пришедшие на место расстрела протоиерея, закапывали торчавшие из-под земли ступни его ног и концы рясы.
 
Церковные предания сохранили сведения, что после расстрела отца Константина к начальнику отряда красногвардейцев Белову, священник стал являться. Однажды, когда в комнату вошла с распущенными волосами его жена, он принял её за убитого им священника, выстрелил в неё и убил. И затем застрелился сам.

Место кончины и погребения отца Константина Голубева

Многие десятилетия место кончины и погребения отца Константина на опушке соснового бора за городским стадионом города Богородска почиталось благочестивыми жителями. На могиле часто служились панихиды, горела лампада, сюда приносились иконы и цветы. Безбожники, обнаруживая эти знаки почитания, уничтожали маленький могильный холм, зарывали оставшиеся на могиле цветы, иконы и свечи, пытаясь уничтожить все признаки погребения мученика, и со временем место захоронения было утрачено.
 
Но память о выдающемся миссионере-священнике Константине Алексеевиче Голубеве, засвидетельствовавшем верность Христу своим мученичеством, дошла до нашего времени.
 
Панихида по отцу Константину Голубеву 20 ноября 1995 годаНа кафедру новейшей истории Православного Свято-Тихоновского богословского института в июле 1994 года пришла 78-летняя внучка отца Константина, Галина Константиновна Голубева, и принесла материалы, собранные ею о своем деде. Сотрудники Православного Свято-Тихоновского богословского института провели большую работу, они предприняли несколько поездок в Ногинск, работали в архивах, библиотеках, опрашивая жителей. Представители местного духовенства — протоиерей Василий Извеков, настоятель Тихвинского храма города Ногинска, и иерей Евгений Кузнецов, настоятель Успенской церкви села Богослова Ногинского района, при участии иеромонаха Дамаскина (Орловского), который много лет занимается изучением материалов о новомучениках, совершали панихиды на могиле убиенного протоиерея Константина. И, в канун праздника архистратига Божия Михаила, 20 ноября 1995 года, совершилось обретение мощей протоиерея Константина Голубева силами священнослужителей и сотрудников Свято-Тихоновского института — преподавателя, археолога Деопика Д.В., научного сотрудника кафедры новейшей истории Русской Православной Церкви Ковалевой И.И., Крючкова В.А., Воронцова Г.В, а также прихожан Николо-Кузнецкого храма города Москвы. Мощи протоиерея Константина Голубева были перенесены в Тихвинский храм, где после всенощного бдения в канун праздника архангела Михаила была совершена панихида.

Богослужение Тихвинском храме 20 ноября 1995 года

В Синодальную комиссию по канонизации святых были переданы материалы, которые могли служить основанием для прославления новомученика. Рассмотрев их комиссия не нашла препятствий к канонизации Константина Голубева и иже с ним убиенных в лике местночтимых святых Московской епархии. Соотвествующий рапорт был направлен Патриарху Московскому и Всея Руси Алексию II.
 
5 марта этого года на заседании Комиссии Священного Синода Русской Православной Церкви был рассмотрен вопрос о их канонизации.
 
12 марта 1996 года Его Святейшейством Святейшим Алексием II, патриархом Московским и Всея Руси, благословение совершить канонизацию протоиерея Константина Голубева как священномученика и иже с ним убиенных в лике местночтимых святых Московской епархии было получено и Деянием о канонизации было определено: «честные останки священномученика Константина Голубева и иже с ним убиенных считать святыми мощами, память святых совершать в день тезоименинства отца Константина, 19 сентября (2 октября)».
 
В настоящее время мощи протоиерея Константина Алексеевича Голубева почивают в Богоявленском Соборе города Ногинска.

Мощи Константина Богородского Мощи Константина Богородского

Старший сын Константина Алексеевича Голубева, митрофорный протоиерей Константин Константинович Голубев, в послевоенные годы был настоятелем Троицкого храма в Наташине, а младший, Леонид Константинович, окончил Московскую Духовную Академию и позднее был педагогом и директором средней школы.

Икона Константина Богородского Икона Константина Богородского Икона Константина Богородского

Использованные материалы:
Публикации

1) Саратовские епархиальные ведомости. 1894, № 2; 1896, № 1.
2) «Московские ведомости». 1895, № 354.
3) Московские церковные ведомости. 1911, № 10; 1916, № 49-50.
4) Митрополит Мануил (Лемешевский). Русские православные иерархи. Куйбышев, 1966.
5) Машинопись. Ч. 6.
Документы

1) ЦГИАМ. Ф. 1490, оп. 2, ед. хр. 2.
2) РГИА. Ф. 833, оп. 1, ед. хр. 26.
Книги

1) «Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века Московской епархии. Сентябрь-Октябрь». Тверь, 2003 год, стр. 50-74. / Составитель игумен Дамаскин (Орловский).
2) Дамаскин (Орловский), игумен. Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви XX столетия. Кн. 5. Тверь, 2001.
Электронные ресурсы

1) kuz3.pstbi.ru – база данных «Новомученики, Исповедники, за Христа пострадавшие в годы гонений на Русскую Православную Церковь в XX веке» Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета.
2) www.bogorodsk-noginsk.ru – Покровитель земли богородской.
3) www.bogorodsk-noginsk.ru – Альманах «Богородский край» N 1 (96) СВЯЩЕННОМУЧЕНИК ПРОТОИЕРЕЙ КОНСТАНТИН БОГОРОДСКИЙ (ГОЛУБЕВ).
4) kazalbert.narod.ru – «Их страданиями очистится Русь».Жизнеописания новомучеников Российских. «Не ведают, что творят. Священномученик Константин Голубев».
 
Источник:
Информационный портал Богородского благочинияwww.bogorodsk-blago.ru

Ввернутся в рубрику: Собор новомучеников Богородских »
 
«
»