Война это не убийство, это самоубийство

Война это не убийство, это самоубийство
Внимание! Ограничения по возрасту на просмотр фильма: 16+

«Для меня безумие, преступность войны, особенно в последнее время, когда я писал и потому много думал о войне, так ясны, что кроме этого безумия и преступности ничего не могу в ней видеть» (Л.Н.Толстой. Письмо к Л.Л. Толстому. 15 апреля 1900).

Посмотрели вчера фильм Сэма Мэндеса «1917». Фильм, который уже взял множество престижных призов и является одним из главных претендентов на «Оскара» этого года. В этом фильме известный британский режиссер («Красота по американски», «Дорога перемен») воплотил свою заветную мечту:

«Я с детства знал, что когда-нибудь сниму этот фильм. Мой дед участвовал в Первой мировой , он ушел на фронт в 1917 и был вестовым».

В фильме показан всего один день, точнее одна ночь, 8 часов, с вечера 6 апреля 1917 г. За эти 8 часов двое солдат должны пройти с одной границы западного фронта до другой, через нейтральную полосу и немецкую территорию, доставив приказ об отмене наступления, тем самым спасая 1600 британских солдат, оказавшихся в германской ловушке.
 
6 апреля 1917 года дата не случайная. Это день вступления в войну США, что во многом предопределило победу союзников, особенно после выхода из войны России. Т. е это начало конца, хотя до 11 ноября 1918 г. оставалось еще долго. Это война, которая в памяти европейцев занимает особое место, в отличии от нашей исторической памяти. 700000 погибших британских солдат, более миллиона французов. Для сравнения во Вторую мировую потери у них были значительно меньше (по 250000). С этой страшной войны, которую назвали Великой, по слову Анны Ахматовой начался наш страшный ХХ век.
 
Великих фильмов о войне снято не мало и этот, точно, по моему мнению, не лучший. У меня после просмотра было скорее разочарование, мне не хватило психологического драматизма в этой военной драме, человеческих историй, яркости эмоциональной палитры и, как не странно, пресловутого саспенса.
 
Да, фильм сделан очень динамично, мы все время бежим вместе с главными героями, времени мало, напряжения много, но все очень предсказуемо. Свистят пули, взрываются мины, рушатся туннели, но до конца фильма еще час и ты знаешь, что с героями все будет в порядке, но или хотя бы с одним из них.
 
Фильм снят в монохромных тонах. Это понятно и работа художников фильма просто великолепна. Окунуть зрителя в буквальном смысле в грязь и пыль войны, донести до нас ее трупный запах и мерзость от вездесущих крыс им удалось. Может быть, эта сверх-задача (заставить зрителя испытать что-то вроде чувства глубокой брезгливости от происходящего) привела к тому, что сама история предельно проста и, как я уже сказал, эмоциональна скупа. Мы не видим глубоких переживаний героев, нравственных коллизий, сложных выборов и т. д. Хотя все это, несомненно есть, но, как бы, в тени, на заднем плане. А на виду трупы, крысы, кратеры от бомб с болотной жижей , колючая проволока, мертвый лес, пыль и бесконечная грязь миллионов оттенков, даже не серого, а черного. А еще два молодых человека с прекрасными светлыми лицами, не понятно почему и как оказавшиеся в этом аду, но понятно зачем. Они должны дойти до конца, чтобы остановить этот ужас.
 
Перед нами, может быть, и не совсем типичная, роуд-муви. История пути, который необходимо пройти. Но, если классический homo viator Одиссей — типичный трикстер проходящий все испытания на пути домой с помощью своей изворотливости и хитрости, то здесь мы видим примо противоположный пример. Двое вестовых, простые британские парни не просто отказываются хитрить, например, дождаться ночи, но не проявляют и чудес героизма. Они просто делают то, что должно, то, что на их месте сделал бы любой солдат. Или не любой?
 
Может быть, мне было бы и интересно увидеть как они затыкают уши дабы не слышать пение Сирен или увидеть, как им удается пройти между Сциллой и Харибдой, но это было бы другое кино. А вот, то что капрал Скофилд встретил 14 апреля 1917 новым человеком, в этом нет сомнения.

«Я хотел, чтобы мы прошли этот путь вместе с ними» (С. Мэндес).

Конечно, задача авторов фильма была в том, что бы и с нами, зрителями, произошли изменения. И надо сказать, что для этого были предприняты колоссальные усилия.
 
Фильм сделан очень необычно. Сначала мне показалось, что перед нами что-то вроде компьютерной игры с элементами драматического сценария, и картинка, которую мы видим, тоже компьютерная графика, но оказалось все с точностью наоборот. Фильм сделан максимально театрально. Все декорации были выстроены на натуре предельно скрупулезно. Сцены тщательно выстраивались, буквально до сантиметр, репетировались и только потом снимались, как правило, долгим кадром. Т.е. фильм снимался в режиме реального времени. Работа оператора Роджера Диккинса гениальна. Все это делалось для того, чтобы достичь эффект присутствия. На сколько это авторам удалось, каждый может судить сам, только очень желательно такое кино смотреть на большом экране и в кинотеатре.

Как правило, война — это всегда противостояние. Свои и враги. Свои должны победить врага. Война — это всегда про поражение или победу. Мы знаем, что она может быть Великой и даже Священной. Этот фильм ставит такое знание под сомнение.

Почти два часа мы находимся на передовой, но нам ни разу не показывают лицо врага. Он есть, он опасен, но он никак не персонифицирован. Слово фашист, которое звучит несколько раз только подчеркивает условность этого врага, потому что, никаких фашистов в 1917 еще просто не было. И победы нет, если, конечно, не считать победой, что батальон не поднялся в атаку…
 
Про такую войну не скажешь: «Можем повторить», а вот, слова Джона Кеннеди: «Либо человечество покончит с войной, либо война покончит с человечеством» вполне естественно приходят на ум.

Публикация о. Вячеслава Перевезенцева
от 27 января 2020 года на www.facebook.com

Ввернутся в рубрику: О Культуре »
 
«
»