№18. О социализме и немного о любви к себе.

О социализме и немного о любви к себе.
Дневник о.Вячеслава Перевезенцева.

Доброе утро, сегодня у нас выходной, в клинике нас не ждут. Вчера был консилиум врачей, но вообще здесь в Германии нет, как у нас, одного лечащего врача, они лечат коллективно, не знаю, хорошо это или плохо. Один врач — как-то понятней, пусть он и советуется с другими, но ответственность на нем, а тут на ком?
 
Не все исследования еще готовы.
 
Понятно одно: ничего неожиданного они не предлагают, схема лечения стандартна, облучение и химия, которая скорее всего пойдет параллельно с облучением. Единственно, что они будут делать из того что, насколько я понял, не делают у нас, это специальную маску, чтобы максимально уберечь здоровые клетки от радиации. Долго рассказывали о побочных явлениях химии, как будто у меня есть выбор. Голову решили пока не трогать и начать с тем, что есть, надеясь, что отек будет спадать.
 
Первое облучение назначено на 2 июля.
 
В Мюнхене стоит жуткая жара, вчера было 36-37 градусов, кондиционеров тут почти нигде нет, купили себе вентилятор. Впрочем, я жару переношу хорошо. Жаль, пока не удается выбраться хоть куда-то на природу. Машины у нас нет, и это маленькая проблема. Думали взять на прокат, но отказались от этой идеи. Выйдет не дешево, и парковки все тут платные даже у клиники.
 
Вчера у меня было два небольших разговора в комментариях в фейсбуке, о них немного расскажу.
 
Владимир Берхин написал:

«Существуют два мифа, связанных с любовью к себе.
 
Один из них в том, что если любить себя, то ближних любить перестанешь, на них любви не останется. Это неверно: любовь не есть постоянная величина, делимая на количество участников. Когда у матери рождается новый ребёнок, у неё может изменится количество ресурсов — но она не начинает меньше любить тех детей, которые у неё уже есть.
 
Другой миф: если не любить себя, то ближнего любить просто не получится, потому что нечем. Это также неверно: любовь к себе помогает выстраиванию приоритетов, даёт силы и свободу, но отсутствие всего этого никак не мешает любить ближнего. Не любя себя ближнего всё равно можно любить — хотя бы вместо себя, или же помимо себя.
 
Тому, кто не в ладах с собой, ближнего любить даже не труднее, чем человеку гармоничному. Да, у него хуже с зоркостью и с чувством меры, ему часто может быть некомфортно в неэкстремальной ситуации, он может быть подозрителен — но ему проще даётся самопожертвование и он часто отзывчив и благодарен. Тому, кто себя любит и ценит, удобнее жить и радоваться — но зомби-апокалипсис лучше переживать с тем, кто привык не только в еде, но и в отношениях с людьми довольствоваться малым».

На что я написал:

«Я думаю, что если человек не умеет любить себя, то ему сложнее любить ближних по той причине, что, не любя себя, он испытывает чувство вины, пусть и не очень осознаваемое, а чувство вины вообще очень токсично, отнимает много сил, и не только сложнее становится любить ближних, но и мыть посуду. А еще не любовь к себе порождает фрустрацию, ибо любить себя естественно, а фрустрация совсем не способствует любви к ближнему, она порождает агрессию или регрессию, апатию».

Тема эта — о любви к себе, о понимании того, что это значит, чем здоровая любовь к себе отличается от болезненного эгоизма и нарциссизма, — непростая, но важная, если помнить, что любовь к себе — это не лозунг популярной психологии со страниц глянцевых журналов, а одна, причем наибольшая, заповедь Божия.
 
И здесь важно помнить, что под любовью писание здесь понимает не столько эмоцию, страсть, переживание (эрос), сколько филию, что ближе к дружбе, симпатии. С собой лучше дружить, чем не дружить. Или агапе, волевое усилие к благу. Себе естественно желать блага, даже, если мы не довольны собой. И это желание себе добра совсем не означает, что мне все во мне нравится и я считаю себя идеальным и совершенным, подобно тому как влюбленный смотрит на возлюбленную.
 
Такое отношение к себе (желание себе блага несмотря на недостатки; кстати, это благо может заключаться и в исправлении этих недостатков) помогает и к ближним относиться похожим образом. Т.е. помогает их любить, даже недругов, по заповеди Спасителя.
 
Другой краткий обмен мнениями состоялся по поводу социализма.
 
Меня несколько упрекнули в том, что я не люблю социализм, хотя, скорее, это был даже не упрек, а констатация факта, с которой я согласился.
 
Я считаю социализм несовершенной системой, с заложенной в нем огромным антигуманным, направленным против личности потенциалом, впрочем, капитализм, я также считаю очень несовершенной системой с огромным антигуманным потенциалом. Если брать исторические примеры, то мне близко то, что удалось сделать европейцам в ХХ веке, хотя и это точно не идеальная система.
 
Мне кажется, европейцам, например в Скандинавии или во Франции и Германии, удалось совместить и социально ориентированный социализм с госучастием, и рыночную экономику, и права человека. Но еще раз, я убежден, что идеальной экономической и политической системы быть просто не может. У нас в стране и социализм и капитализм вышли очень уродливыми и антигуманными, заточенными не под человека, а под государство. И социализм вышел государственно-монополистическим с тоталитарной властью, и засильем бюрократии, не оставляющей человеку пространства свободы. И капитализм вышел бандитско-хищническим, с авторитарной властью, которая сосредоточена на себе и на своем сохранении и самовоспроизводстве, а не на заботе о человеке.
 
На мое отношение к социализму огромное влияние оказал Достоевский, который мучительно прошел и преодолел этот соблазн своей юности, и наши великие русские мыслители Серебряного века, которые тоже, как известно, прошли путь от марксизма к идеализму. Особенно книга Николя Бердяева «Философия неравенства» (1918) и сборник «Вехи» (1909).
 
Уже позже я прочитал фундаментальнейший труд на эту тему академика Игоря Шафаревича «Социализм как явление мировой истории» (1977) в трех томах, где рассматривается становление социалистических идей от античности до современности. Всякому, кому интересна эта тема, мимо этого труда пройти нельзя.
 
Вот выдержка из этой книги:

§ 4. Социализм и индивидуальность

Теперь уже не представляет особого труда этот идеал сформулировать.
 
Много раз были провозглашены основные положения социалистического мировоззрения: уничтожение частной собственности, религии, семьи. Не столь часто высказывается в виде одного из основных принципов, хотя не менее распространено — требование равенства, уничтожения сложившейся в обществе иерархии. Идея равенства в социалистической идеологии имеет совершенно особый характер, исключительно важный для понимания социализма. В наиболее последовательных социалистических системах равенство понимается столь радикально, что приводит к отрицанию принципиальных различий между индивидуумами: «равенство» превращается в «тождество».
 
Например, Л. Мамфорд (в его книге «The Myth of the Machine») высказывает мысль, что в общественном строе ранних государств Двуречья и Египта сложилась концепция машины, деталями которой являлись жители государства. В качестве одного из аргументов он ссылается на рисунки того времени, на которых воины или рабочие изображаются совершенно стереотипно, подобно деталям машины.
 
Классическим описанием социалистической концепции равенства является «шигалевщина» — социалистическая утопия, приведенная Достоевским в «Бесах». Вот ее изложение:
 
«Жажда образования есть уже жажда аристократическая. Чуть-чуть семейство или любовь, вот уже и желание собственности. Мы уморим желание: мы пустим пьянство, сплетни, донос; мы пустим неслыханный разврат; мы всякого гения потушим в младенчестве. Все к одному знаменателю, полное равенство».
 
«Каждый принадлежит всем, а все каждому. Все рабы и в рабстве равны. В крайних случаях клевета и убийство, а главное — равенство. Первым делом понижается уровень образования, наук и талантов. Высокий уровень наук и талантов доступен только высшим способностям, не надо высших способностей! Высшие способности всегда захватывали власть и были деспотами. Высшие способности не могут не быть деспотами и всегда развращали более, чем приносили пользы; их изгоняют или казнят. Цицерону отрезывают язык, Копернику выкалывают глаза, Шекспира побивают камнями — вот шигалевщина! Рабы должны быть равны: без деспотизма еще не бывало ни свободы, ни равенства, но в стаде должно быть равенство, и вот шигалевщина!»
 
Сторонники социализма обычно объявляют «Бесов» пародией, клеветой на социализм. Мы, однако, рискнем привести еще несколько близких по духу цитат:
 
«Этот коммунизм, отрицающий повсюду личность человека, есть лишь последовательное выражение частной собственности, являющейся этим отрицанием».
 
«…он так переоценивает роль и господство вещественной собственности, что он хочет уничтожить все, что не может стать достоянием и частной собственностью всех; он хочет насильственным образом устранить таланты и т. д.»
 
«…наконец, это движение, стремящееся противопоставить частной собственности всеобщую частную собственность, выражается в совершенно животной форме, когда оно противопоставляет браку (являющемуся, конечно, известной формой исключительной частной собственности) общность женщин, когда следовательно женщина становится у него общественной и низкой собственностью».
 
«Подобно тому как женщина покидает брак для царства всеобщей проституции, так и весь мир богатства, то есть предметной сущности человека, переходит из состояния исключительного брака с частным собственником ко всеобщей проституции с коллективностью».
 
Я очень хотел бы, чтобы читатель попытался угадать автора этих ярких мыслей, прежде чем взглянет на ответ: К. Маркс. «Подготовительные работы к «Святому семейству» (изданы посмертно). Чтобы успокоить читателя, спешим оговориться: таким коммунизм является по Марксу лишь «на первых порах». Далее Маркс рисует «Коммунизм в качестве положительного уничтожения частной собственности», в котором он научно предвидит совсем иные черты. Там, например, всякий предмет станет «человеческим предметом или предметным человеком» и «Человек присваивает себе свою разностороннюю сущность разносторонними способами, то есть как целостный человек». Было и такое социалистическое движение, которое придавало равенству столь исключительное значение, что произвело от него свое название: «Союз Равных». Вот их толкование этой концепции:
 
«Мы хотим действительного равенства или смерти — вот чего мы хотим».
 
«Ради него мы согласны на все; согласны смести все, чтобы держаться его одного. Пусть исчезнут, если надо, все искусства, только бы нам осталось подлинное равенство».
 
На примере того, как понимается равенство, мы сталкиваемся с поразительным соотношением между социализмом и религией. Они состоят из одинаковых элементов, имеющих, в этих разных контекстах, противоположный смысл. «Между ними есть сходство по полярной противоположности», — говорит Бердяев о христианстве и марксизме. В основе религии также лежит представление о равенстве людей, но достигается оно в соприкосновении с Богом, то есть в высшей сфере человеческого существа. Социализм же, как это особенно видно на приведенных выше примерах, стремится к осуществлению равенства противоположным путем уничтожения всех высших сторон личности. Именно к этому пониманию равенства могут быть сведены социалистические принципы общности имуществ, разрушения семьи, он объясняет ненависть к религии, пропитывающую социалистическую идеологию.
 
Социалистический идеал, тот основной комплекс идей, который многие тысячелетия лежит в основе социалистической идеологии, может быть теперь нами сформулирован:

Равенство, уничтожение иерархии;
Уничтожение частной собственности;
Уничтожение религии;
Уничтожение семьи.

Портрет, нарисованный Достоевским, был отнюдь не пародией:

«Порешить вконец боярство,
Порешить совсем и царство,
Сделать общими именья
И предать навеки мщенью
Церкви, браки и семейство, —
Мира старого злодейство!»

Наверное все же стоит заметить, что по крайней мере у Карла Маркса были и Блистательные защитники в ХХ веке. Главным образом в среде немецких неофрейдистов — Хоркхаймер, Адорно, Маркузе, и французских атеистических экзистенциалистов (Сартр), но мне интереснее всего Эрих Фромм, которого я вообще очень ценю и люблю. Фромм утверждал, что «расхожее представление о Марксовом «материализме» совершенно ошибочно. Цель Маркса состояла в духовной эмансипации человека, в освобождении его от уз экономической зависимости, в восстановлении его личностной целостности, которая должна была помочь ему отыскать пути к единению с природой и другими людьми. Философия Маркса на нерелигиозном языке обозначала новый радикальный шаг вперед по пути пророческого мессианства, нацеленного на полное осуществление индивидуализма, то есть той цели, которой руководствовалось все западное общественное мышление со времен Возрождения и Реформации и до середины XIX в.
 
Это заявление, вероятно, шокирует многих читателей. Но прежде чем перейти к доказательствам, я хочу еще раз подчеркнуть, в чем состоит ирония истории: она состоит в том, что обычное описание Марксовых целей и его представлений о социализме как две капли воды совпадает с описанием современного западного капиталистического общества, где поведение большинства людей мотивировано материальной выгодой, комфортом и установкой на потребление. Рост потребительских аппетитов этого общества безграничен, он сдерживается только чувством безопасности и стремлением избежать риска. Люди достигли здесь той степени конформизма, которая в значительной мере нивелирует индивидуальность. Они превратились, как сказал бы Маркс, в беспомощный «человеческий товар» на службе у сильных и самостоятельных машин. Фактическая картина капитализма середины XX в. совпадает с той карикатурой на Марксов социализм, каким его изображают его противники».
 
Критика современного капитализма — это отдельная история, и здесь без Фромма — точно никуда, для меня же важно зафиксировать, что если и правда для Маркса духовная эмансипация и освобождение человека от экономических уз было главной задачей, у нас в Советском Союзе марксизмом и не пахло. Может быть, где-то в Швеции или Финляндии такие идеи Маркса и были реализованы, но только не в СССР. Впрочем, и Сартр и Фромм были последовательными антисталинистами и критиковали режим Сталина в том числе и с марксистских позиций.
 
Я догадываюсь, что про социализм и Маркса мало кому интересно сейчас читать. Но я уже писал, что мои заметки во многом ретроспективны, а когда-то для нас это были важные темы для споров. Как писал Достоевский, о чем спорят русские мальчики в трактирах? О Боге и социализме.
 
Но, и главное, я пишу здесь об этом, потому что был повод. Будут другие поводы, будут и другие мысли. Так что подсказывайте!

Дневник о. Вячеслава Перевезенцева
от 27 июня 2019 года на www.facebook.com